В деревне Рагиба - რაჰიპ მამედოვის სოფელი

Комсомолу — семьдесят лет. С этого рубежа хорошо виден исторический путь ВЛКСМ, неотделимый от истории страны. На всех его этапах, какими бы сложными и противоречивыми они ни были, подлинный цвет организации составляли люди честные, смелые, самоотверженные, верные своей Родине, идеям социализма. О некоторых из них сегодня ведут рассказ наши корреспонденты.
В начале февраля 1987 года я находился в командировке в Минске. Здесь меня и застала весть о подвиге Рагиба Мамедова: во время сильнейшего наводнения в Грузии он, ценой собственной жизни, спас 28 человек. Фотографии этого худенького азербайджанского паренька неполных двадцати лет, награжденного посмертно орденом Красной Звезды, появились на первых страницах газет. Люди, знавшие, что мы с Рагибом земляки, смотрели на меня сочувственно, как на человека, потерявшего близкого родственника, и с каким-то особым почтением, словно и я был причастен к его подвигу. До сих пор помню то двойственное ощущение, что тревожило меня в те дни: гордость за своего земляка и боль утраты...
Стыдно признаться, но когда мне, уже в Баку, предложили написать о Рагибе Мамедове, я растерялся. Ехать в Агдам, встречаться с родителями Рагиба, утешать, когда ничто не может утешить... Но и отказаться я, безусловно, не мог, А потому, подумав, решил поехать сначала в Грузию, туда, где произошла трагедия,— в Хобинский район, в поселок Чаладиди.
Не буду рассказывать, как непросто было добраться в места, пострадавшие от наводнения. Наконец я в Чаладиди. Встретили меня Вахтанг Лакирбая, секретарь парткома колхоза, и участковый инспектор милиции Тенгиз Парования.
— С чего начнем? — спросил Вахтанг.
— Пойдем к Риони. Хочу увидеть, откуда началось наводнение.
Сейчас, в марте, река спокойна. И берега, уже высушенные солнцем, избороздили трещины. Кажется, что здесь годами стояла засуха, но в глубине земля еще дышит влагой и ползет, оседает под ногами.
Риони, вторая по величине река Грузии, берет начало с ледников на южном склоне Главного Кавказского хребта, а на Колхидской низменности разветвляется на множество мелких речушек. Дожди здесь не редкость, они идут в любое время года. И в последние дни января на Колхиду тоже обрушились ливни. А в горах Сване-тии лежал невиданный — пятиметровый слой снега. Растопленный солнцем, он сильно поднял уровень воды в Риони.
Наводнение началось с деревни Сагвичио и быстро захватило окрестные села. Дома здесь в основном двухэтажные. За час вода залила первые этажи всех зданий, и люди укрылись во вторых. Срочно был создан штаб по спасению людей. Вывозили их на машинах и тракторах. В первый же день удалось переправить в безопасное место шесть тысяч человек. Семьдесят вывез на тракторе Тенгиз Парования.
...Тревожно кричал перепуганный скот. Двое стариков, только что снятых Тенгизом с затопленного дома, услышав голос коровы, взмолились: «Помоги, сынок!» Тенгиз повернул трактор к дереву, возле которого застыло животное. На зов людей оно не реагировало, и, только когда Тенгиз приблизился и взял корову за рог, она доверчиво шагнула к трактору.
Это было единственное оставшееся животное: не хватало ни времени, ни сил спасать скот, когда под угрозой гибели оказались люди.
Трактор, на котором находился Вахтанг Лакирбая, успел сделать всего два рейса и застрял. Четверо людей двенадцать часов просидели на прицепе. Только под утро, когда рассеялся туман, их сняли вертолетчики. Вахтанг вспоминает:
— Когда пролетали над моим домом, я не поверил своим глазам: он целиком скрылся под водой. Первая мысль была: где семья? Первое желание — выпрыгнуть из вертолета... Потом уже, когда приземлились возле железнодорожной насыпи, где еще оставалось несколько метров сухой земли, Зураб Эрквания, наш первый секретарь райкома партии, успокоил меня, сказал, что всех моих успели вывезти.
В борьбе со стихией люди не жалели себя. Инструктор плавбазы «Динамо» Малхаз Микатадзе и прапорщик Владимир Богатырев на моторной лодке спасли двадцать пять человек. Но ночью на лодке отказал мотор, ее закрутило в водоворотах. Прапорщик ремнем привязал себя к дереву и провел так тринадцать часов, пока его не нашли вертолетчики. Малхаз же в холодной воде потерял сознание, его еле-еле удалось вырвать из бурного потока.
Когда дома начали оседать, люди стали взбираться на большие деревья и привязывать себя веревками, цепями. Некоторые стреляли из ружей, кричали, чтобы дать знать о себе. Но грохот селя и вой ветра заглушали крики о помощи...
К утру в штабе уточнили списки: триста человек еще оставались на залитой территории. Вода к тому времени поднялась уже до трех метров. Воинские части прислали на помощь пять бронетранспортеров. Одним из них управлял Рагиб Мамедов.
В деревню Чаладиди транспортер Мамедова прибыл в 11 часов дня. Густой плотный туман, окутавший окрестности, вывел из строя вертолетчиков. Вся надежда теперь была на военные машины. Подогнать транспортер к затопленному дому было непросто, мешало течение, столкновение со стеной грозило обвалом здания. Но, кроме опытности и осторожности, от спасателя требовалось еще и другое: умение успокоить людей, убедить их покинуть дом и ступить на качающуюся под ногами крышу транспортера.
...На втором этаже страшно кричала женщина с ребенком на руках. Она стояла так близко у окна, что могла в любой момент упасть в воду. Взобравшись на транспортер, Рагиб ласково попросил женщину передать ему ребенка, но та лишь крепче прижала его к груди. Тогда Рагиб осторожно поднимается в дом и, не раздумывая, подхватывает на руки мать.
— Покрепче держи ребенка,— кричит он ей и, не давая женщине опомниться, прыгает из окна на крышу транспортера.
В другой раз Рагиб направляет машину к ветвистому дереву. Мужчина средних лет, привязавший себя к стволу, весь сжался от страха и холода. Рагиб просит его отвязаться и прыгнуть в машину. Скрюченными от холода пальцами тот судорожно распутывает веревку, но прыгнуть — на это уже не хватает ни смелости, ни сил. Рагиб вплотную подводит машину к дереву и выбирается через люк.
— Не бойся,— терпеливо говорит он измученному человеку.— Ставь ноги на мои плечи. Вот так, молодец. А теперь прыгай...
Оказавшись в безопасности, мужчина стыдливо прячет слезы.
— Ну, ну,— успокаивает его Рагиб.— Не время теперь плакать...
А у этого дома Рагиб был уже три раза, но старая женщина в окне никак не отзывалась на зов спасателя. Однако медлить уже нельзя: вода заливает второй этаж.
— Пойдем, мать,— пытается уговорить ее Рагиб. Но та повторяет:
— Нет, сынок, в своем доме умереть хочу...
И снова Рагиб подхватывает женщину на руки и вместе с ней прыгает через окно на транспортер.
Подъехав к железной дороге, Рагиб помогает женщине подняться в вагон. Прощаясь, обнимает ее за плечи, и она, вдруг словно очнувшись, неистово шепчет:
— Сынок, больше не ходи туда, прошу тебя. Не ходи, милый...
Рагиб хочет улыбнуться, но на это уже не осталось сил. С утра во рту ничего не было. Друзья предлагают кусок хлеба с сыром, но в это время кто-то с криком приближается к ним.
— В правлении колхоза остались люди, помогите!
Рагиб кивает друзьям:
— Все равно я весь мокрый. Сам поеду. Когда вернусь, пообедаю.
Хотя в других местах вода пошла на убыль, но у правления колхоза она, наоборот, прибывала. Здесь сошлись два потока, образовав сильный водоворот. Транспортер закружило, он терял управление. Надо было добраться хотя бы до железнодорожного моста, куда подвозили спасенных жителей Чаладиди, высадить экипаж. С трудом преодолевая сопротивление воды, Рагиб вывел транспортер к нижней арке моста, и когда тот коснулся ее, открыл верхний люк. Балансируя на пляшущей под ногами машине, помог товарищам взобраться на мост и последним сам покинул ее. Ухватившись обеими руками за нижнюю перекладину моста, он подтянулся, почти вытащив тело из люка... Но резкий толчок воды бросил транспортер вперед, на мост. Со страшным звуком металл ударился о металл. Но еще страшнее показался слабый — как только услышали? — вскрик Рагиба: «Мама!..»
Это произошло 1 февраля 1987 года.
Во время наводнения погибло три человека: Нинуса Чалигава, Лена Худосова и Рагиб Мамедов.
А та бабушка, Дзаба Букия, которую Рагиб посадил в поезд и которая все просила своего спасителя: «Не ходи больше туда, сынок...» — та бабушка, услышав о его смерти, слегла... И больше не встала.
Это была четвертая жертва наводнения.
Ярко светило солнце, спокойно несла свои воды Риони, и только поваленные деревья да шаткие стены подмытых зданий напоминали о недавней трагедии на территории сельсовета Чаладиди. Вблизи полностью разрушенных 149 домов закладывались новые фундаменты.
Улица, носящая имя Рагиба Мамедова, начинается там, где река Риони огибает деревню Сагвичио, и тянется в сторону Чаладиди. Длина ее три километра. По одну сторону улицы — дома, дворы, по другую — высокая земляная насыпь вдоль Риони. Двери всех домов открываются на реку: будто и после смерти Рагиб встал лицом к лицу с ней.
У входа в сагвичионскую школу — большой портрет Рагиба, обрамленный черной лентой. Эта школа первой приняла на себя удар наводнения, и из глаз учителей, мне кажется, все еще не ушел страх тех дней...
Табличка на трехэтажном здании чаладидинской средней школы гласит, что она носит теперь имя Рагиба Мамедова. Занятия были временно прерваны: два первых этажа нуждались в ремонте. Но школьники не бездельничали: за это время они оборудовали утолок, посвященный Рагибу Мамедову. Ребята надеются, что экспонаты, собранные здесь, станут основой музея, который будет создан в Чаладиди.
Когда занятия в школе возобновились, на первом же уроке все классы писали сочинение о Рагибе. На каждой парте под стеклом лежал аккуратно вырезанный из газет его портрет...
Жители Чаладиди единодушно решили: каждый год первое февраля будет отмечаться как день памяти Рагиба Мамедова. Пройдет немного времени, и в центре села встанет памятник Рагибу, вырастет, зашумит ветвями парк его имени. Это будет красивый парк, потому что каждый чаладидинец считает своим святым долгом посадить дерево в честь Рагиба.
На следующий день в Чаладиди приехали солдаты той части, в которой служил Рагиб. Долго беседовал я с близким другом его Ровшаном Кельбиевым. Этот парень из деревни Гызыл Газма Кубинского района Азербайджана был свидетелем всего происшедшего.
— Утром мы собирались пойти в город погулять, да заодно получить фотокарточки, сделанные неделю назад,— вспоминает Ровшан.— Сигнал тревоги разбудил нас раньше обычного. Когда встали в строй, командир объявил о несчастье в Хобинском районе, сказал, что нужна помощь, и вызвал добровольцев. Мне кажется, мы еще не успели дослушать слова командира, а Рагиб уже шагнул вперед. Отобрали самых опытных водителей, и бронетранспортеры отправились в Поти. Я ехал с Рагибом. В пути наша машина сломалась. Пока ремонтировали, потеряли около двадцати минут. У нас с собой были хлеб и колбаса, я говорю Рагибу: давай перекусим. Он только отмахнулся: некогда, и так опаздываем. В Поти, мол, пообедаем. Ну а в Поти тоже было не до еды: сразу двинулись в Чаладиди. Остальное вы знаете.
Шестого марта я договорился встретиться с людьми, которых спас Рагиб. Собраться решили в парке. Я пришел пораньше в издали наблюдал, как стекается к площади народ. Все были одеты в черное.
Мери Хутаевна Данелия, обняв, расцеловала меня:
— Сынок, ты такой же худой, как Рагиб. Сколько раз давала себе слово, что не буду больше плакать. Но что делать, если при его имени слезы сами бегут из глаз. Где бы мы все были, если бы не Рагиб?.. Муж мой, Важа, десятерых может уложить. Но что его сила против неуемной стихии? Дочь наша Русико не отходила от своего сынишки. Всем нам было страшно, честно тебе скажу. И в доме оставаться страшно, и покинуть его — тоже.
Мери Хутаевна улыбнулась через силу:
— Вдруг смотрим — в окне второго этажа чье-то лицо показалось. Бледное, усталое, только в глазах — свет. Первой меня окликнул: «Мамаша, быстрее». А я, уж не знаю почему, сразу ему доверилась. Протянула руку и по приставной лестнице спустилась через люк в транспортер. Ну а за мной выбрались и остальные. Машину в мутной воде бросает из стороны в сторону, страшно нам и горько дом бросать...
Тина Харитоновна Берая, заведующая клубом, передала мне список спасенных Рагибом. Нази Гагуа, взглянув на него, сказала:
— В первом списке было двадцать семь человек. Но я настояла, чтобы в него включили и меня. Рагиб пришел в мой дом, уговаривал уехать, но я не захотела покидать свои стены. Через час он пришел снова. Я снова отказалась. Тогда он обошел все углы второго этажа, каждую пядь руками прощупал. Потом подвел меня к высокому окну средней комнаты в сказал: «Матушка, вот отсюда ни шагу. Если обвалится потолок, взбирайся на подоконник, опора здесь крепкая». Под вечер одну половину дома смыло водой. Обвалилась как раз та часть, где я укрывалась до прихода Рагиба. Так что двадцать восьмой спасенный им человек — это я...
Плакали женщины, вспоминая Рагиба, прятали глаза мужчины, стыдясь слез. «Во след такому парню не плачут»,— говорили сами себе и отворачивали хмурые лица. Пять часов продолжался наш разговор. «Скажи матери Рагиба,— напутствовали меня на прощанье,— что первый же мальчик, который родится в Чаладиди, будет назван именем ее сына. И много еще появится в грузинских семьях сыновей, носящих азербайджанское имя Рагиб».
Из Грузии я отправился в Азербайджан.
Как ни готовился к встрече с родителями Рагиба, а все же всю дорогу до села Махрызлы, что в Агдамском районе, сердце тревожно сжималось. И даже яркие краски солнечной теплой весны, рано пришедшей в Нагорный Карабах, не успокаивали и не радовали душу.
Наконец машина остановилась возле дома, над дверью которого висел черный келагай (Келагай — шелковый платок.). Во дворе виднелся фундамент нового дома, там работали какие-то люди. С десяток мужчин пили чай под палаточным навесом.
— Отец Рагиба? — переспросили аксакалы.— Вон он...
И показали на фигуру, одиноко сгорбившуюся чуть поодаль, у печки.
Мы молча поздоровались. В рукопожатии Гюльмалы еще чувствовалась прежняя сила, но лицо было измученным и погасшим.
Я не сразу заметил, как во двор вышла мать Рагиба — тетя Роза. И растерялся под ее взглядом, который словно бы ждал от меня какой-то обнадеживающей вести. Не найдя нужных слов, я неловко достал из сумки жестяную табличку с надписью на русском и грузинском языках. Такие таблички прибиты к стенам домов в Чаладиди на улице, носящей имя Рагиба Мамедова.
Тетя Роза взяла ее в руки, погладила дрожащими пальцами и прижала к груди, потом к глазам. И жесть потемнела от беззвучных материнских слез...
О гибели сына родители узнали из программы «Время». Стол в доме завален письмами, пришедшими родителям Рагиба. «Не будь поддержки людей,— говорит дядя Гюльмалы,— не вынесли бы мы с матерью горя...»
Недолго прожил Рагиб. Что такое двадцать лет?.. Всего лишь первый шаг в свою судьбу, самое ее начало. Всего лишь одна страничка летописи рода Мамедовых, но яркая и достойная страничка. Мамедовы в Агдаме — народ известный. Деда Рагиба, Хуршуда Мамедова, в деревне звали «колхоз Хуршуд», потому что он первым записался в колхоз, когда началась в Агдаме коллективизация. В 1941 году дед ушел на войну, воевал на Ленинградском фронте. После ранения работал в тылу, награжден орденом Трудового Красного Знамени и множеством медалей.
Погиб на фронте Бахыш Мамедов, на белорусской земле похоронен Сулейман Мамедов... Четверо из рода Мамедовых носят звание Героев Социалистического Труда. Крепкие корни были у Рагиба...
Желтым облаком окутаны кизиловые деревья, посаженные Рагибом у отчего дома: пришла пора цветения. Считаю, сколько их здесь — в первом ряду, во втором... Дальше не стал — испугался, что деревьев может быть больше, чем лет хозяину. Мудрецы говорили: хочешь навечно остаться на земле, посади дерево. Не дерево — рощица поднимется скоро у задней стены отчего дома...
Когда я вернулся из командировки, один из друзей спросил меня:
— Где ты был, что-то давно тебя было не видно?
— В деревне Рагиба,— сказал я.
— В какой его деревне? — переспросил друг.— В Грузии или в Азербайджане?
«Вот это и есть жизнь после смерти»,— подумал я.
Чаладиди — Агдам
Айдын Селимзаде
http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/4019/
№10 (2577) | Октябрь 1988
Рубрика «Без рубрики»
თარგმანი ქართულად:

აი, აიდინ სელიმზადეს სტატიის სრული თარგმანი ქართულ ენაზე. ეს არის ემოციური და ისტორიული ნარკვევი, რომელიც 1988 წელს ჟურნალ „ვოკრუგ სვეტაში“ (Вокруг света) გამოქვეყნდა:


გმირობა, რომელსაც დრო ვერ წაშლის: რაჰიპ მამედოვის ხსოვნას

კომკავშირი სამოცდაათი წლისაა. ამ ზღვარიდან კარგად ჩანს საკავშირო ახალგაზრდული ორგანიზაციის ისტორიული გზა, რომელიც განუყოფელია ქვეყნის ისტორიისგან. მის ყველა ეტაპზე, რაც უნდა რთული და წინააღმდეგობრივი ყოფილიყო ისინი, ორგანიზაციის ნამდვილ სახეს ქმნიდნენ პატიოსანი, მამაცი, თავდადებული ადამიანები, თავისი სამშობლოს ერთგულნი. ზოგიერთ მათგანზე დღეს ჩვენი კორესპონდენტები გვიამბობენ.

1987 წლის თებერვლის დასაწყისში მივლინებით მინსკში ვიმყოფებოდი. სწორედ აქ დამეწია ამბავი რაჰიპ მამედოვის გმირობის შესახებ: საქართველოში მომხდარი უძლიერესი წყალდიდობის დროს მან საკუთარი სიცოცხლის ფასად 28 ადამიანი გადაარჩინა. გაზეთების პირველ გვერდებზე გამოჩნდა ამ გამხდარი, ჯერ კიდევ ოცი წლისაც არმყოფი აზერბაიჯანელი ბიჭის ფოტოები, რომელიც სიკვდილის შემდეგ „წითელი ვარსკვლავის“ ორდენით დაჯილდოვდა. ადამიანები, რომლებმაც იცოდნენ, რომ მე და რაჰიპი თანამემამულეები ვიყავით, თანაგრძნობით მიყურებდნენ, როგორც ახლო ნათესავის დამკარგავს და რაღაც განსაკუთრებული პატივისცემით, თითქოს მეც რაიმე წვლილი მიმიძღოდა მის გმირობაში. დღემდე მახსოვს ის ორგვარი გრძნობა, რომელიც მაშინ მაწუხებდა: სიამაყე ჩემი თანამემამულის გამო და დანაკარგით გამოწვეული ტკივილი...

სირცხვილია ამის აღიარება, მაგრამ როდესაც უკვე ბაქოში მყოფს შემომთავაზეს რაჰიპ მამედოვზე დამეწერა, დავიბენი. უნდა წავსულიყავი აღდამში, შევხვედროდი რაჰიპის მშობლებს, დამენუგეშებინა ისინი, როცა მათ ვერაფერი ანუგეშებდათ... თუმცა, უარის თქმაც არ შემეძლო. ამიტომ, დავფიქრდი და გადავწყვიტე ჯერ საქართველოში წავსულიყავი იქ, სადაც ტრაგედია მოხდა — ხობის რაიონში, სოფელ ჭალადიდში.

არ მოვყვები, რამდენად რთული იყო წყალდიდობისგან დაზარალებულ ადგილებამდე მიღწევა. ბოლოს და ბოლოს, ჭალადიდში ვარ. დამხვდნენ ვახტანგ ლაკირბაია, კოლმეურნეობის პარტკომის მდივანი და უბნის ინსპექტორი თენგიზ პავრონია.

— რით დავიწყოთ? — მკითხა ვახტანგმა.

— რიონისკენ წავიდეთ. მინდა ვნახო, საიდან დაიწყო წყალდიდობა.

ახლა, მარტში, მდინარე მშვიდია. მზისგან გამომშრალი ნაპირები დახეთქილია. გეგონებათ, აქ წლობით გვალვა იყო, მაგრამ მიწის სიღრმეში ნესტი ჯერ კიდევ იგრძნობა.

რიონი, საქართველოს სიდიდით მეორე მდინარე, სათავეს კავკასიონის სამხრეთ კალთის მყინვარებიდან იღებს, კოლხეთის დაბლობზე კი უამრავ წვრილ ტოტად იყოფა. წვიმები აქ იშვიათობა არ არის. იანვრის ბოლო დღეებში კოლხეთს თავს თავსხმა დაატყდა, მთაში კი უპრეცედენტო, ხუთმეტრიანი თოვლი იდო. მზისგან დამდნარმა თოვლმა რიონში წყლის დონე კატასტროფულად ასწია.

წყალდიდობა სოფელ საგვიჩიოდან დაიწყო და სწრაფად მოიცვა მიმდებარე სოფლები. სახლები აქ ძირითადად ორსართულიანია. ერთ საათში წყალმა პირველი სართულები დაფარა და ხალხი მეორე სართულებზე აიხიზნა. სასწრაფოდ შეიქმნა შტაბი. ხალხი მანქანებითა და ტრაქტორებით გამოჰყავდათ. პირველივე დღეს 6000 ადამიანის გადაყვანა მოხერხდა. სამოცდაათი მათგანი თენგიზ პავრონიამ გამოიყვანა თავისი ტრაქტორით.

...შეშინებული საქონელი განწირული ბღაოდა. ორმა მოხუცმა, რომლებიც თენგიზმა ახლახან ჩამოიყვანა დატბორილი სახლიდან, ძროხის ხმაზე ამოიტირა: „უშველე, შვილო!“ თენგიზმა ტრაქტორი ხისკენ მიაბრუნა, სადაც ცხოველი გაშეშებულიყო. ხალხის ხმაზე რეაქცია არ ჰქონდა, მაგრამ როგორც კი თენგიზი მიუახლოვდა და რქაზე ხელი მოჰკიდა, ძროხა მორჩილად აჰყვა ტრაქტორს. ეს იყო ერთადერთი გადარჩენილი ცხოველი: არც დრო იყო და არც ძალა საქონლის გადასარჩენად, როცა ადამიანების სიცოცხლე ბეწვზე ეკიდა.

ტრაქტორმა, რომელზეც ვახტანგ ლაკირბაია იმყოფებოდა, მხოლოდ ორი რეისის გაკეთება მოასწრო და გაფუჭდა. ოთხი ადამიანი თორმეტი საათი იჯდა მისაბმელზე. მხოლოდ დილით, ნისლის გაფანტვის შემდეგ, ვერტმფრენებმა მოახერხეს მათი მოხსნა. ვახტანგი იხსენებს:

— ჩემს სახლს რომ გადავუფრინეთ, თვალებს არ დავუჯერე: მთლიანად წყლის ქვეშ იყო. პირველი ფიქრი იყო — სად არის ოჯახი? პირველი სურვილი — ვერტმფრენიდან გადახტომა... მერე უკვე, რკინიგზის ყრილთან რომ დავჯექით, სადაც ჯერ კიდევ იყო მშრალი მიწა, ზურაბ ერქვანიამ, ჩვენმა რაიკომის პირველმა მდივანმა, დამამშვიდა — მითხრა, რომ ჩემები სამშვიდობოს იყვნენ.

სტიქიასთან ბრძოლაში ხალხი თავს არ ზოგავდა. მალხაზ მიქატაძემ და პრაპორშჩიკმა ვლადიმერ ბოგატირიოვმა მოტორული ნავით ოცდახუთი ადამიანი გადაარჩინეს. ღამით ნავს მოტორი გაუფუჭდა. პრაპორშჩიკმა თავი ქამრით ხეზე მიიბა და ცამეტ საათს ასე ელოდა მაშველებს. მალხაზმა ცივ წყალში გონება დაკარგა და ძლივს ამოიყვანეს ნიაღვარიდან.

როცა სახლებმა ჯდომა დაიწყო, ხალხი დიდ ხეებზე ადიოდა და თავს თოკებითა და ჯაჭვებით იბამდა. ზოგი თოფს ისროდა, რომ ხმა მიეწვდინა მაშველებისთვის, მაგრამ ნიაღვრის გრგვინვა და ქარის ზუზუნი ყველაფერს ახშობდა...

დილით შტაბში სიები დააზუსტეს: სამასი ადამიანი ისევ დატბორილ ტერიტორიაზე რჩებოდა. წყლის დონემ სამ მეტრს მიაღწია. სამხედრო ნაწილებმა დასახმარებლად ხუთი ჯავშანტრანსპორტიორი გამოგზავნეს. ერთ-ერთს რაჰიპ მამედოვი მართავდა.

სოფელ ჭალადიდში მამედოვის ტრანსპორტიორი დღის 11 საათზე შევიდა. სქელმა ნისლმა ვერტმფრენების მუშაობა შეაფერხა. მთელი იმედი სამხედრო მანქანებზე იყო. ტრანსპორტიორის მიყენება დატბორილ სახლთან რთული იყო — დინება ხელს უშლიდა, კედელთან შეჯახება კი შენობის ჩამონგრევას გამოიწვევდა. გამოცდილების გარდა, საჭირო იყო ადამიანების დამშვიდებაც, რომ მათ დაეტოვებინათ სახლი და ტრანსპორტიორის მოძრავ სახურავზე გადმოსულიყვნენ.

...მეორე სართულზე ქალი ბავშვით ხელში საშინლად კიოდა. ის ისე ახლოს იდგა ფანჯარასთან, რომ ნებისმიერ წამს შეიძლებოდა წყალში ჩავარდნილიყო. რაჰიპმა სთხოვა ბავშვი გადაეცა, მაგრამ ქალმა ის უფრო მაგრად ჩაიხუტა. მაშინ რაჰიპი თავად ავიდა სახლში და ქალი ხელში აყვანილი გამოიყვანა.

— ბავშვი მაგრად დაიჭირე! — დაუყვირა მან და ფანჯრიდან ტრანსპორტიორზე გადახტა.

სხვა დროს რაჰიპმა მანქანა ხისკენ მიმართა. შუახნის მამაკაცი, რომელიც ხეზე იყო მიბმული, სიცივისგან და შიშისგან კანკალებდა. რაჰიპმა სთხოვა თოკი შეეხსნა, მაგრამ მას ძალა აღარ ჰყოფნიდა. რაჰიპი თავად გადავიდა ლუქიდან.

— ნუ გეშინია, — ეუბნებოდა დაუძლურებულ კაცს, — ფეხები მხრებზე დამადგი... აი ასე, ყოჩაღ. ახლა კი გადმოხტი...

უსაფრთხო ადგილას გასული მამაკაცი ცრემლებს მალავდა.

— არა უშავს, — ამშვიდებდა რაჰიპი, — ახლა ტირილის დრო არ არის...

ამ სახლთან რაჰიპი უკვე მესამედ იყო. მოხუცი ქალი ფანჯრიდან არ გამოდიოდა.

— წამო, დედავ, — ეხვეწებოდა რაჰიპი.

— არა, შვილო, ჩემს სახლში მინდა სიკვდილი... — პასუხობდა მოხუცი.

ბოლოს რაჰიპმა ისიც ხელში აყვანილი გამოიყვანა. რკინიგზასთან რომ მიიყვანა და ვაგონში ასვლაში მიეხმარა, მოხუცმა აკანკალებული ხმით უთხრა:

— შვილო, მეტჯერ აღარ შეხვიდე იქ, გეხვეწები. აღარ შეხვიდე, საყვარელო...

რაჰიპს გაღიმება უნდოდა, მაგრამ ძალა აღარ ჰქონდა. დილიდან არაფერი ეჭამა. მეგობრებმა პური და ყველი შესთავაზეს, მაგრამ ამ დროს ვიღაცამ დაიყვირა:

— კოლმეურნეობის გამგეობაში ხალხი დარჩა, უშველეთ!

რაჰიპმა მეგობრებს გადახედა:

— მაინც სველი ვარ. მე წავალ. რომ დავბრუნდები, მერე ვისადილოთ.

მიუხედავად იმისა, რომ სხვაგან წყალი იკლებდა, გამგეობასთან პირიქით — მატულობდა. აქ ორი ნაკადი ერთდებოდა და მორევს ქმნიდა. ტრანსპორტიორი დატრიალდა, მართვა დაკარგა. საჭირო იყო რკინიგზის ხიდამდე მიღწევა, სადაც ჭალადიდელები იყვნენ თავმოყრილი. დიდი წვალებით რაჰიპმა ტრანსპორტიორი ხიდის ქვედა თაღთან მიიყვანა. ლუქი გახსნა, მეგობრებს ხიდზე ასვლაში მიეხმარა და ბოლოს თვითონაც ამოვიდა. ხიდის ძელს ჩაებღაუჭა, ტანი თითქმის ამოეყო ლუქიდან... მაგრამ წყლის უეცარმა დარტყმამ ტრანსპორტიორი წინ, ხიდისკენ ააგდო. ლითონის ლითონზე დარტყმის საშინელი ხმა გაისმა. მაგრამ უფრო საშინელი იყო რაჰიპის სუსტი წამოძახილი: „დედა!..“

ეს მოხდა 1987 წლის 1 თებერვალს.

წყალდიდობის დროს სამი ადამიანი დაიღუპა: ნინუშა ჩალიგავა, ლენა ხუდოსოვა და რაჰიპ მამედოვი.

ხოლო ის ბებია, ძაბა ბუკია, რომელსაც რაჰიპი ეხვეწებოდა წამოსულიყო, მისი სიკვდილის ამბავი რომ გაიგო, ლოგინად ჩავარდა... და აღარც ამდგარა. ის წყალდიდობის მეოთხე მსხვერპლი გახდა.

...ჭალადიდში ერთ-ერთი ქუჩა ახლა რაჰიპ მამედოვის სახელს ატარებს. ის საგვიჩიოდან იწყება და სამ კილომეტრზე იჭიმება. ცალ მხარეს სახლებია, მეორე მხარეს — რიონის დამცავი ჯებირი. ყველა სახლის კარი მდინარისკენ იღება: თითქოს სიკვდილის შემდეგაც რაჰიპი მის პირისპირ დგას.

საგვიჩიოს სკოლის შესასვლელში რაჰიპის დიდი პორტრეტია, შავი ლენტით. ჭალადიდის საშუალო სკოლა კი ახლა მის სახელს ატარებს. მოსწავლეებმა იქ რაჰიპ მამედოვის კუთხე მოაწყვეს. ჭალადიდელებმა გადაწყვიტეს: ყოველი წლის პირველი თებერვალი რაჰიპის ხსოვნის დღე იქნება.

მეორე დღეს ჭალადიდში ჩამოვიდნენ ჯარისკაცები იმ ნაწილიდან, სადაც რაჰიპი მსახურობდა. დიდხანს ვესაუბრე მის მეგობარს, როვშან კელბიევს.

— დილით ქალაქში გასვლას ვაპირებდით, ფოტოები უნდა გამოგვეტანა, — იხსენებს როვშანი. — განგაშმა ნაადრევად გაგვაღვიძა. მეთაურმა თქვა, რომ ხობის რაიონში უბედურება მოხდა და მოხალისეები იხმო. მგონია, მეთაურს სიტყვა არ ჰქონდა დამთავრებული, რომ რაჰიპი უკვე წინ იდგა.

6 მარტს შევხვდი იმ ადამიანებს, რომლებიც რაჰიპმა გადაარჩინა. ყველა შავებში იყო გამოწყობილი.

მერი დანელიამ გადამეხვია:

— შვილო, შენც ისეთივე გამხდარი ხარ, როგორც რაჰიპი. რამდენჯერ მივეცი თავს პირობა, რომ აღარ ვიტირებდი, მაგრამ მისი სახელის გაგონებაზე ცრემლები თავისით მცვივა. სად ვიქნებოდით ჩვენ, რაჰიპი რომ არა?..

თინა ბერაიამ, კლუბის გამგემ, გადარჩენილთა სია გადმომცა. ნაზი გაგუამ თქვა:

— პირველ სიაში 27 ადამიანი იყო. მაგრამ მე დაჟინებით მოვითხოვე, რომ მეც ჩავეწერე. რაჰიპი მოვიდა, მეხვეწებოდა წამოსვლას, მაგრამ არ მინდოდა სახლის დატოვება. მან მთელი მეორე სართული დაათვალიერა და მითხრა: „დედაო, აქედან ფეხი არ მოიცვალო, ეს კედელი მყარია“. საღამოს სახლის ნახევარი წყალმა წაიღო — ზუსტად ის ნაწილი, სადაც მე რაჰიპის მოსვლამდე ვიყავი. ასე რომ, 28-ე გადარჩენილი მე ვარ...

ტიროდნენ ქალები, კაცები კი თვალებს მალავდნენ.

— უთხარი რაჰიპის დედას, — დამაბარეს დამშვიდობებისას, — რომ პირველ ვაჟს, რომელიც ჭალადიდში დაიბადება, რაჰიპს დავარქმევთ. და კიდევ ბევრი აზერბაიჯანული სახელი „რაჰიპი“ გაჩნდება ქართულ ოჯახებში.

საქართველოდან აზერბაიჯანში გავემგზავრე, სოფელ მაჰრიზლიში. სახლის კარზე შავი მანდილი ეკიდა. ეზოში ათამდე მამაკაცი ჩაის სვამდა. რაჰიპის მამა, გიულმალი, განცალკევებით იჯდა, სახე ჩამქრალი ჰქონდა.

დედამ, როზა დეიდამ, ჩანთიდან ამოღებულ აბრას, რომელზეც ქართულად და რუსულად ეწერა რაჰიპის სახელი, აკანკალებული თითები გადაუსვა და გულში ჩაიკრა...

მოკლე ცხოვრება განვლო რაჰიპმა. რა არის ოცი წელი?.. მხოლოდ პირველი ნაბიჯი. მაგრამ ეს იყო მამედოვების საგვარეულოს ღირსეული ფურცელი. რაჰიპის პაპა, ხურშუდ მამედოვი, ლენინგრადის ფრონტზე იბრძოდა. ოთხი ადამიანი მამედოვების გვარიდან სოციალისტური შრომის გმირია. მყარი ფესვები ჰქონდა რაჰიპს...

როცა მივლინებიდან დავბრუნდი, მეგობარმა მკითხა:

— სად იყავი, კარგა ხანია არ ჩანხარ?

— რაჰიპის სოფელში, — ვუპასუხე მე.

— რომელ სოფელში? — ჩამეძია მეგობარი. — საქართველოში თუ აზერბაიჯანში?

„აი, ეს არის სიცოცხლე სიკვდილის შემდეგ“, — გავიფიქრე მე.

ჭალადიდი — აღდამი

აიდინ სელიმზადე, 1988 წელი


ხომ არ გსურთ, ამ ტექსტიდან რომელიმე კონკრეტული მონაკვეთი (მაგალითად, გადარჩენილების მოგონებები) ცალკე პოსტად გამოვყოთ?